Восточные Источники о Крестовых Походах

Ивестия Восточных Современников о Крестовых Походах

Множество известий о крестовых походах, их причинах и последствиях, об отдельных событиях истории государств крестоносцев передают арабские, армянские, византийские, еврейские и другие писатели мусульманского и христианского Востока. Правда, никто из них не воссоздает связной, последовательной, систематической истории этих завоевательных предприятий рыцарства. Писатели восточных стран останавливались на тех или иных эпизодах крестовых походов и фактах общественной жизни государств крестоносцев, а также взаимоотношений с ними арабских, тюркских, армянских государств, Византии лишь в рамках описывавшейся ими и интересовавшей их собственно восточной истории, истории своих народов.

Один из наиболее ранних арабских историков, поднимающий эту тему, Ибн ал-Каланиси (1073—1160) касается событий Первого крестового похода в своей «Дамасской истории» (охватывает период времени с 974 по 1160 г.); войне 1097—1099 гг. здесь посвящены три небольшие главки (около восьми страниц), составляющие, однако, важный источник для начальной истории крестоносного движения. Другой крупный арабский историк, участник войн египетского султана Саладина, Ибн ал-Асир (1160—1233), пишет о крестовых походах в своем «Полном своде всеобщей истории»—-компиляции, освещающей судьбы мусульманских стран «от сотворения мира» до 1231 г. Известный историк Востока Абу-ль-Фарадж (или Бар Эбрай) (1226—1286) упоминает события крестовых походов в тех разделах своей «Сирийской хроники» (представляющей собой историю династий, которые правили в Сирии до конца XIII в.), где описывается время господства арабов и монголов (Десятая и Одиннадцатая династии). Сведения из истории крестоносных войн содержат и отдельные части многих других общеисторических, локально-исторических или историко-биографических трудов арабских историков XII—XIII вв. — Кемаль ад-Дина (1192—1262), Бега ад-Дина (1145— 1234), Имад ад-Дина (1125—1201) и др.

То же самое относится и к произведениям современных крестовым походам армянских, сирийских, а равно и византийских авторов.
Из армянских историков подробные данные о некоторых эпизодах Первого крестового похода оставил Матфей Эдесский. Годы жизни историка неизвестны, но предполагают, что он погиб в 1144 г. при взятии его родного города сельджукским правителем Имад ад-Дином Зенги. Матфей Эдесский — автор «Хронографии», главным предметом изложения в которой является история Киликии, Сирии, Месопотамии и Армении с 952 по 1136/37 г. Свой труд он написал в течение 15 лет, пользуясь отчасти свидетельствами ныне утраченных для истории армянских документов, отчасти — сообщениями очевидцев, равно как и собственными наблюдениями. В этом произведении он обрисовал и ряд событий Первого крестового похода; особенно важны его свидетельства об утверждении крестоносцев в Эдессе в 1098 г.

Следует упомянуть также «Всемирную хронику» яковитского патриарха Михаила Сирийца (1126—1199). Она состоит из двадцати одной книги, но события крестовых походов затрагиваются только в семи последних книгах (начиная с 7-й главы 15-й книги).

Особо важны по своему значению труды византийских историков XII—XIII вв. Греческая царевна Анна Комнина (1083 — ок. 1153/55) уделила довольно много места некоторым эпизодам иерусалимской экспедиции конца XI в. в «Алексиаде» — истории царствования Алексея I, написанной с целью прославить его деяния. Знаменитый византийский историк Никита Хониат (середина XII в. — 1213) в своем обширном труде по истории Византии посвятил немало страниц Четвертому крестовому походу.

Мы напрасно стали бы искать историю войн против франков у арабских авторов — таковой не содержат ни их труды, ни произведения армянских и византийских писателей. Естественно, что мы не вправе говорить об историографии собственно крестовых походов применительно к этим сочинениям. Однако, принимая во внимание специфику латинской хронографии, прежде всего ее предвзятую односторонность, необходимо учитывать и написанное восточными современниками: их материалы имеют большое значение для критики апологетических построений католических хронистов и мемуаристов, — ведь в латинских памятниках слово берут только завоеватели, а не те, кто явился жертвами завоевания.

При сопоставлении восточных и византийских памятников с латинскими хрониками нельзя не заметить определенные различия в изображении крестоносных войн теми и другими. Степень критического отношения к описываемым фактам, уровень глубины их осмысления и оценки довольно низки в апологетических хрониках западноевропейских церковников и рыцарей. Арабские, армянские, греческие писатели, политические и церковные деятели, путешественники и другие свидетели вторжения и утверждения европейских феодальных захватчиков в Малой Азии, Сирии и Палестине более критичны в выборе материала, в описаниях событий и в своих суждениях о них. Восточные и византийские наблюдатели нередко проявляли сравнительно большую объективность при характеристике захватнических предприятий крестоносного рыцарства; подчас они правдивее и точнее, нежели латинские хронисты, рисовали поведение западных грабителей и насильников в завоеванных землях, вернее судили о самом ходе военной и дипломатической борьбы крестоносцев с их противниками, о взаимоотношениях завоевателей с местным населением (во франкских государствах) и о многих других сторонах крестоносного движения.

Отчасти это объясняется, по-видимому, просто иным, зачастую прямо противоположным углом зрения восточных писателей: одни из них были настроены по отношению к крестоносцам в лучшем случае скептически, другие — враждебно. Конечно, сплошь да рядом они тоже, хотя и на свой лад, сгущали краски, поскольку воспринимали происходившее через призму интересов Востока или, точнее говоря, представляемых этими авторами общественно-политических групп арабского, армянского, византийского мира. Кроме того, сведения восточных историков даже об одних и тех же событиях неодинаковы по своей достоверности и характеру освещения. Наконец, подобно латинским хронистам, эти писатели были сынами своего времени: они были подвержены его политическим страстям, разделяли его религиозные воззрения и в своих повествованиях также следовали историко-богословским (мусульманским и православным) схемам.

Страница 1 из 212